… о Менелае.

 

Но и других героев называет Жуковский от себя царями, хотя и реже, например:

Одиссея      в  -  107, 143, 280 и 287 стихах,

Ага­мемнона          (532),

Эвмела          (798)               и даже

бога Посейдона      (386).

 

Царицей он называет   6  раз     Елену    (130, 133, 147, 234, 265, 305)    и

7 раз Пенелопу    (697, 716, 742, 743, 750, 759, 770), — хотя лишь в последнем из этих  стихов у Гомера  она называется  басилеей.

 

Злоупотребление словом «царь» повлекло за собой и «царское окружение»,   не только цариц и спальника, но и

«цареву конюшню» -  (40 )  — вместо  « ясли для коней»,

«Царское было жилище Фиестова сына Эгиста»  -   (518)    вместо — «где тогда жил сын Фиеста Эгист;

 и в «царском жилище» -  (720)  — это уже о доме Одиссея.

 

«Град Лакедемон» назван   «царственным»   не только в  1-м стихе, но и в 313 и в 702.

 

"Спальник" имеется не только в 23, но и в 217. (Только в этом случае  профессор И.М. Тронский отметил, что  это  « домысел Жуковского,  переносящего в гомеровскую Грецию обстановку московских царей...»  ( см. "Одиссея", перевод Жуковского, изд.  Academia   1935 г., прим.   к   23 ст. IV песни) .

 

    Если принять во внимание, что Жуковский привносит в Одиссею чуждую Гомеру "царскую словесность"  :

«Дать наставление  ты соизволил» - 163,

«мой  признающую скипетр» - 177 и др. ,    

-  то невольно  приходится  признать, что  Жуковский в большей  степени, чем  другие переводчики,   «монархизирует» Гомера.

Это можно наблюдать  в особенности  по его переводу  IV-й песни.

 

 

[5]       к cт.  45  и  сл.  

            "Все  лучезарно, как  на небе светлое солнце  иль месяц,

             Было в палатах  царя Менелая, великого славой." 

Здесь Жуковский   «украшает»  более простое гомеровское описание дома   Менелая   добавками   «все лучезарно»,    «на небе»    и     «царя».

 

 

[6]     { это  двустишие  выделяется  скобками  в критических изданиях  Гомера , как неуверенно прочитываемое  }

 

 

[7]        к ст. 112.  

        «Переводя Гомера, надо отказаться от всякого щегольства,

от всякой украшенности... »    (из письма  Жуковского к Уварову 1848 г.).

Однако,  он    часто отступает от этой правильной своей установки, заменяя собственными образами   простое  изложение  Гомера .   

В 112 стихе, например,  говорится о  Телемахе,   которого    «он (Одиссей)  оставил  недавно рожденным».

У Жуковского передано так :    «Бывшим  еще в  пеленах  при  его  удаленьи  из  дома».

 

 

[8]         к ст. 127.     Этот  стих  полностью заимствован  из   Илиады (IX -382).

 

 

[9]      { Талант   ( др.-греч. τάλαντον )   -   мера веса,  в основном,  для взвешивания золота ;  в гомеровское время  1 талант  ~ 17 кг } 

 

 

[10]      к ст. 131  и сл.   « Прялку златую с корзиной овальной ;  была та  корзина

                                        Вся из сребра, но края золотые…»

 Здесь,  в виде исключения для Жуковского,    нет  добавок, но имеется пропуск  в  описании  корзины -   «с колесиком внизу»    (« овальной »  не может заменить   этого определения).  Это, очевидно, рабочая корзина Елены, из которой она  на прялке  сучила  нить.  Следовательно,   колесцо   снизу  (или закругление)   было своего рода   техническим    удобством   (усовершенствованием)  при  прядении.  Эту существенную подробность Жуковский пропустил, точнее, обезличил, выхолостил    своим    «овальной».

 

 

[11]       к ст.  188.        Писистрат    плачет о своем брате Антилохе, герое Илиады,  убитом  (не по Илиаде) под Троей эфиопским вождем Мемноном, сыном Зари (Эос),  которого затем убил Ахиллес. Обо всем   этом рассказывается  в поэме троянского цикла — в «Эфиопиде».

 

 

[12]         к ст.  209    и    др.      «...он   золотые   свивает  ... годы  ..."  

Образ этот всецело принадлежит Жуковскому,   с Гомером ничего общего  не имеет, как и  стих

220-222:  «В чаши  она   круговые подлить вознамерилась   соку

                   Гореусладного,  миротворящего, сердцу забвенье

                   Бедствий дающего...»

Эти эпитеты ближе к церковным акафистам, чем к Гомеру.

Самое слово «сок» возбуждает сомнение,   как   и   «подлить»   (вместо -  вбросить ,  впустить). 

В подлиннике   «фармакон», в латинском    переводе  «медикамен»,  у Фосса — корень, у Эренталя — «трава» .

 

 

[13]           к ст. 261 и сл.

                       « ... давно я скорбела виной Афродиты

                             Вольно ушедшая в Трою ...»                 (Жуковский).

В подлиннике же:  

«оплакивала   (свое)   ослепление,   в которое  ввергла Афродита, увезя меня туда» (в Трою).

 

 

[14]     {    к ст.  267-268        это  двустишие  по своей конструкции изумительно  напоминает  первые строки Одиссеи, ее начало. }

 

 

[15]      {      « …они…»    -  см.  прим.1 к гл.3  ;

                   Здесь и во многих местах впоследствии  бывает, что  в начале стиха  говорится : «они», «она» или «он».   Разобраться, кто имеется ввиду,  можно  лишь из предыдущей песни  или  из  последующих  стихов. 

В данном случае,    ‘они’  -   женихи на Итаке .  }

 

 

[16]         к ст. 369.      Море называется   нередко   у   Гомера  многорыбным   и  {в то же время}  бесплодным.   Это, очевидно, потому, что гомеровские  греки  рыбу не ели   вообще:

только отсутствие  всего другого   (мясо, хлеб, сыр,  вино,  смешанное  с водой)  могло заставить их ловить рыбу, как это видно из данного места.

 

 

[17]        к ст. 404 и др. Слово «тюлени»   у  Жуковского  всегда  с ударением  на конце,  как это видно в данном   стихе  его текста   и  414,

"тюленей" -  408,  411,  442  и  450. Отмечу и другие непривычные   для нас  ударения :  

«сиротствует» (165);   «предложенный» (218)  «птенцов   беспомощных» (339),  «нужда» (314),  «собрал» (429 и 574).

   { интересно, что тюлени водятся в Средиземноморье и теперь. А об их распространенности в античное время говорят, к примеру, наименования Фокиды в Центральной Греции; а также , одного из 12 ионийских городов, крупного приморского  центра в Малой Азии – Фокеи  в Лидии. Эпонимом Фокеи  являлось изображение  тюленя (гр. Φώκη - тюлень) на монетах этого города ( Максимова М.И. Античные города юго-восточного Причерноморья, М.-Л.,1956,стр.62)   }

 

 

[18]        к ст. 430.            «Все мы заснули  под говором волн, ударяющих в берег...»
Этот стих в тексте   Жуковского  повторяется  в тех случаях, когда в  подлиннике  стоит:  

«уже тогда мы  легли спать на прибойном берегу  моря».  

Следовательно, «под говор(ом) волн, ударяющих"»  - дополнительное  украшение   переводчика.

{Кроме того,}  стремление Жуковского  к  так называемому строгому гекзаметру  (семнадцатисложному)  заставило его сказать   «под говором»     вместо    «под говор».

 

 

[19]        к ст. 503.            «Если в безумстве  изречь  не дерзнул  святотатного слова».

В дальнейшем Жуковский опять назвал  «святотатным»    уже не слово  Аякса  Оилида,

а его самого  (509).  

Этих эпитетов  у Гомера нет,  они добавлены  благочестивым   переводчиком.

 

 

[20]       «...Я  корабли,  и  успешно  на  бреге  его  совершил экатомбу».

Это  — единственный метрический  недосмотр  Жуковского (семистопный  гекзаметр). 

на всю IV песню, самую  большую в Одиссее.

 

 

[21]        {    Полба – разновидность пшеницы, ее  неприхотливый ‘предок’, произраставший и культивировавшийся широко в античное время и в средневековье  (а в России - вплоть до 19 века; упоминается в ’Сказке о попе и работнике его Балде’ Пушкина).

        Как  видим  из этой  строфы (ее перевод у Шуйского точен), уже в гомеровское время  одновременно культивировались и полба,  и  пшеница.        }

 

 

[22]            к ст. 661- 662.      Эта два  стиха целиком перенесены  из Илиады, где ими характеризуется настроение Агамемнона  перед  его выступлением  на  народном  собрании,  после того,  как   Калхас   признал    его   причиной    гнева  Аполлона  и  моровой язвы  (Ил. I, 103-104).

 

 

[23]            к ст. 663 и др.     

                                       «Горе нам!  Дело  великое    сделал, так смело пустившись».

    Жуковский любит добавлять от себя разные слова, в особенности  эпитеты-определения, в особенности,  эмоционального характера.

В данном стихе {такие} добавки { : } «нам»,    « великое»   (вместо «дерзкое»)    и «смело».

Две добавки и одна замена  в одной только строчке.  Однако {и}  в других стихах у него много добавок, например:

"громовержец" (341),

 "силачом" (343),

 "проницательный" (349),

 "чтобы мог ты всю истину ведать" (350, 383, 399),

"жители" (355),

"большие" (358),

"хитрого" и "цветущая" (365),

"многоводного" (381, 470),

"по морям бесприютно-пустынным" (вместо "долгий путь и тяжелый"),

 "не робея" (419),

 "неподвижно" (426),

"все четверо" (439),

 "во мгновение" (446),

 "свирепого" (456),

 "благородный" (462),

"было мне страшно" (482),

 "божественный" (485, 555),

 "злополучный" (489, 511),

«в неволе» (498).

 «ужасный» (506),

 «кусками рассыпавшись» (508),

«злое замысля» (525),

 «роковой» 528),

 «смертоносный» и «хитрый» (529),

 «ласковым» (533),

«безутешно» (541),

«могучее» (548), 

«а в светлом»(557),

«безопасно» (560),

 «блаженным» (567),

 «быстроногих» (590),

 «тороплюся домой я безмерно» (594),

«яркий» (604).

 «горные» (606),

«пировую» (615),

«сладко» (620),

«острых» (626),

«строго» (641),

«самовольно» (665),

«прочный» (666),

«о хитром» (675),

«буйных» (676),

«благородный» (677),

«благосклонный» (802),

«скоро» (807),

«мнимой» (808),

«безмолвных» (809),

«о бедном» (819),

«безрассудно» (825),

 «дочь громовержца» (828),

«доброю» и «ободрить» (829),

«мнимой сестре» (830),

«ложе покинула» (840),

«пророческий» (841).

 

Кроме добавок у Жуковского встречается много замен  и  отдельных слов,  и  целых выражений, иногда — более или менее близких по значению к подлиннику,  иногда же — далеких.

              «Так от своих размышлений она трепетала. Но мирный

               Сон прилетел и ее улелеял, и все в ней утихло»  (793-794).

(Вместо — «её, так размышлявшую, охватил сладкий сон и она  уснула, склонившись, а члены все у ней ослабли »).

Таким образом,  ничего не говорится о трепетании Пенелопы, это — добавочное  украшение Жуковского,  как  и  «улелеял».    

 

 

[24]          к ст. 802 и сл.  

                «В спальню проникнул, ремня  у задвижки не тронув,  бесплотный

                  Призрак,  подкрался и ...»                (Жуковский).

« Ремня у задвижки не тронув » - вместо   « через ремень  задвижки (болта) »;

 «бесплотный» и «подкрался»  -  обычные у Жуковского добавки.

 

 

 

 

Сделать бесплатный сайт с uCoz